«Жизнь с актрисой – это не лепестки роз»: Анастасия Карпенко – о любви, войне и материнстве под обстрелами
Весной этого года канал ICTV2 покажет комедийный детектив «Майор Сковорода», где у известной актрисы Анастасии Карпенко – главная женская роль. Она играет прогрессивную женщину Марину Раковскую, начальницу уголовного отдела, которой приходится работать в мужском коллективе и руководить им.
В интервью журналу «Единственная» Настя рассказала, что хотя и играет в комедиях в театре, давно мечтала сняться именно в комедийном фильме или сериале. Также отметим, что популярность актрисе принесли драматические роли в фильмах «Как там Катя?», «Под вулканом» и сериале «Перевозчица», за которые Анастасия Карпенко получила награды и международное признание.
Наш разговор был о новом сериале «Майор Сковорода», о ролях, которые повлияли и изменили жизнь, а также о муже и маленькой дочке, о страхах и войне.
– Что вас больше всего привлекло в проекте «Майор Сковорода»? Почему согласились на роль?
Давно хотела сняться в комедийном проекте, обычно снимаюсь в драматических фильмах. И вот режиссер Мирон Латык начал снимать комедийный детектив «Майор Сковорода» и пригласил меня. Я искренне благодарна, для меня это очень интересное приключение.
– Ваша героиня в сериале – это больше вызов или удовольствие?
Возможно, для кинобизнеса или тех, кто не видит меня в комедии, это и будет вызовом, но для меня роль в проекте – сплошное удовольствие. У меня был шикарный партнер, и не один (смеется). На самом деле, мы с Андреем Исаенко давно дружим в жизни, работаем в одном театре, так что все сложилось (смеется).
– Ваша героиня Марина руководит мужчинами. Один из подчиненных – ее бывший Сковорода... Как ей на такой должности? И как это – руководить мужчинами на их поле в уголовном розыске?
Марина – сильный и уверенный в себе человек. Она отлично справляется в любой компании. Не считаю, что уголовный розыск – это исключительно мужская сфера. Этот вопрос отдает сексизмом.
– Что было самым сложным? Как находили баланс между юмором и напряжением?
В комедии все размышления, оценки действий происходят гораздо быстрее, чем в драме, и значительно легче проявляются для персонажей. Но то, что идеально работает в драме или мелодраме, абсолютно не работает в комедии. Поэтому для комедии нужно искать свой собственный инструмент – это непросто, но интересно.
– Были ли роли, после которых вам долго приходилось «возвращаться к себе»?
То есть, погружалась ли я настолько, что потом не могла отпустить роль и еще месяцами страдала? Это непрофессионально. Этому меня научил мой мастер Эдуард Маркович Мытницкий. Когда заканчивается рабочий день на площадке или спектакль в театре – я снова становлюсь собой. Я не персонаж, а реальный человек.
Например, во время съемок фильма «Как там Катя?» весь съемочный период я находилась в нужном мне эмоциональном, рабочем состоянии. И я не думаю, что это было суперкомфортно для моего мужа, но я все равно оставалась собой. В адеквате все время.
– Есть ли роль, которую вы хотели бы сыграть, но пока не представилась возможность?
У меня нет такой заветной роли. Я хочу сниматься в глубоких драматических артхаусных фильмах у хороших режиссеров. Для меня это ценно.
– Какая роль стала поворотной в вашей творческой биографии и почему?
Это роль в драме «Как там Катя?». Все прекрасное, что произошло со мной в моей творческой биографии и фильмографии – все произошло благодаря этому фильму. Коллеги по киноиндустрии, зрители увидели, что я – сильная актриса, могу играть подобные роли и меня стоит приглашать.
– Как вы работаете с внутренним голосом критика? И что помогает сохранять уверенность?
Это непросто. Стараюсь, чтобы он не заглушал меня во время работы. Недавно играла спектакль, находясь в состоянии неуверенности. И как раз в этот момент получила от режиссера Кристины Тынкевич фрагменты фильма «Как там Катя?». Я просто посмотрела их – и это так зарядило меня верой в себя, что вся нерешительность исчезла. На самом деле у меня есть синдром самозванца, но меня поддерживают работы, которыми я горжусь.
– Что помогает вам сохранять баланс между карьерой, личной жизнью и собой?
Я много слушаю психологические подкасты, отдельных психологов, разбираюсь в нюансах. Потому что знаю: само по себе не рассосется – этим нужно заниматься. Мне помогает знание психологии, я постоянно интересуюсь этими вопросами, ищу ответы.
– Вы сказали, что ваш муж с пониманием относится к вашей профессии. У него тоже творческая специальность?
Да, мой муж – звукорежиссер, он многое понимает. Сейчас он в рядах ВСУ. Старается с пониманием относиться ко всему во время съемочного периода, хотя, конечно, бывает, что может сказать, что что-то не нравится. Жизнь рядом с актрисой не усыпана лепестками роз.
– Какое ваше последнее глубокое открытие о себе?
О, это связано со съемками фильма «Под вулканом». В какой-то момент режиссер Дамиан Коцур сказал, что ему нужно, чтобы я просто была собой. А я спросила себя – что это значит? – и не нашла ответа… Это меня так испугало, что я начала разговаривать с собой, искать ответы на вопросы: какая я на самом деле, сама по себе, как я буду реагировать без влияния общества?
– Так какая вы, Настя?
Процесс идет – он бесконечный. Хорошо, что после вопроса режиссера я начала это отслеживать.
– Приходилось ли вам отказываться от себя ради кого-то?
Ну конечно, ради ребенка я часто это делаю – моей дочке скоро будет четыре года. Но я стараюсь держать баланс, чтобы потом не сделать Марусю зависимой от своих решений. Мол, вот я тогда отказалась от жизни ради тебя, теперь ты мне должна – отдай… Так быть не должно, это неправильно.
– Ваша дочка на кого похожа?
Сейчас она очень меняется! Половина наших знакомых и близких считает, что дочка – это моя копия, а другая половина уверена, что она полностью в отца (смеется). А я вижу в ней себя маленькую – у меня много детских фотографий, есть с чем сравнивать.
– Хотели бы, чтобы она стала актрисой?
Мне бы хотелось, чтобы моя Маруся просто была счастливой. А счастье каждый человек понимает по-своему. Но я буду ей помогать – что бы она ни выбрала: актерскую профессию, режиссуру или совсем другую сферу. Самое главное – чтобы она была счастлива. Ведь есть много актеров, банкиров, юристов, которые не ощущают гармонии внутри. Поэтому Маруся должна найти свой путь.
– Она ведь была совсем маленькой, когда началось полномасштабное вторжение… Вы были дома или уехали?
Да, мы уехали на полгода, а потом вернулись. Я не выдержала там, мне было морально очень тяжело, я очень хотела домой, в Украину.
– За три года мы ко многому адаптировались, но тревоги и угрозы атак остаются…
Мне кажется, я адаптировалась ко многим вещам, и тревоги – среди них. Возле моего дома нет укрытий, есть метро, до которого идти минут 10, но ночью я не буду этого делать с ребенком на руках.
Думаю, что мы все адаптировались. Чувствую, что стала намного более жесткой внутри, готовой ко всему. И меня мало трогают вещи, которые раньше точно бы не отпустили. Но я могу расплакаться или весь день думать о судьбе незнакомого ребенка, военного, которых увидела в новостях – и это разрывает изнутри.
– Чего вы боитесь больше всего – но все равно смотрите этому в глаза?
Наверное, старости. Это страшно, но с этим можно работать. Конечно, страхов много, но я иду вперед.
